Повесть "Ложная память" ( "Помнить иначе", а в предпоследней верии - "Мгновение счастья").

Было, не было — что мне за дело?

Всё сотрётся, не в этом ли суть?

И поэтому можно смело

Прошлое перечеркнуть.

Стоит ли помнить этот день? И стоит ли вообще помнить?Тем более что чаще бывает так, что вспомнить, в общем-то, нечего. Всё как у всех, живёшь, день за днём без всплесков и потрясений, размеренно и спокойно, в своём собственном маленьком мире, где всё привычно и кажется неизменным. Есть семья, есть работа — они давно уже стали постоянными.

Всё ясно и просто — ожидаемые радости, простые обязанности, незначительные проблемы. Круг общения сложился давно — родственники, друзья, коллеги по работе, и пускать в него посторонних не хочется, а выйти за него почти невозможно.

Всё определено и немного скучно, но менять этот образ жизни, добавляя неизвестные сложности, совершенно незачем.
Но бывает и так, что в этот привычный, комфортный, предсказуемый мир врывается нечто неведомое. Рушит привычные стереотипы, ломает представления о порядке вещей, меняет круг нашего восприятия, не оставляя почти ничего, что было для нас дорого.

Мы впадаем в отчаяние. 
Не понимая, что происходит, пытаемся спасти свой разрушенный мир.
Всё тщетно, как правило, эти действия бесполезны. Неведомое оттого таким и является, что непонятно, как нужно бороться с ним.

И тут два варианта.

Мы можем приспособиться к переменчивой реальности, пожертвовав чем-то в себе, либо, цепляясь за привычный разрушенный мир, уйти вместе с ним в небытие.

Третьего не дано, если только не случится...

Мёртвые деревья.

Каждый год в конце декабря тысячи людей, взяв в руки топоры, отправляются в лес и совершают страшный ритуал: Они бродят по заснеженным тропам стараясь отыскать и убить самую красивую ель.

Считается, что чем краше окажется срубленное дерево, тем веселее пройдут праздничные дни.

Странная традиция, но люди очень гордятся ей.

Приносят ёлки домой, ставят посреди комнаты, вешают на них красивые игрушки, украшают мишурой, зажигают на их ветвях весёлые огоньки, одевают на верхушки Елей сверкающие звёзды.

Ходят, друг к другу в гости и любуются нарядными умирающими деревьями.

Сравнивают, чья Ёлка краше.

Танцуют вокруг них.

Ставят рядом с Ёлками праздничные столы, радуются и веселятся, не думая, что этим только сильнее ранят их.

Новогодние праздники длинные – почти две недели и все эти две недели рядом с ёлками не смолкает звонкий смех.

А Ели между тем умирают – в течение этих праздничных двух недель умирают.... И этот процесс неизбежен и неотвратим.

Слышат и видят всё, что происходит вокруг них.

Им очень больно.

Им мешают игрушки, развешенные на ветвях.

Им непонятен и неприятен смех людей, танцующих вокруг них.

Им очень и очень плохо…

Но они не держат на людей зла – они просто не помнят, что с ними случилось в зимнем лесу. 

Когда за ними пришли люди, они крепко спали. 

Проснулись они позже – в тёплой квартире, с непереносимой болью в искалеченном стволе. С тяжестью в слабеющих ветвях от развешанных на них гирлянд и игрушек. С жутким чувством голода и жажды и невозможностью их утолить, поскольку они лишились корней.

Для Елей страшно и странно, что они оказались в чуждом для них месте, но упрекнуть в этом они не могут никого. Им остаётся только плакать от боли, грустить об угасающей жизни, с ужасом ждать неведомого – того, что очень скоро подарит им смерть…

И…

Взывать о помощи...

В последней своей агонии беззвучно просить своих палачей прервать их страдания, чуть слышно шелестя иголками, роняя их на блестящий паркет.

Но их никто не слышит и помощь к ним не придёт…

Смерть – жуткая, медленная, мучительная смерть, становится для них неизбежной.

А людям нет до этого дела – они упиваются своим праздником танцуя и танцуя вокруг Ёлок, отмечая свой самый главный праздник в уходящем году.
Но всё когда-нибудь приходит к концу.
Кончится даже этот праздник.
И Ёлки становятся, не нужны.
Но облегчения для них не наступит.

Их за ненадобностью просто выбросят на помойку.

Повесть "Хрустальный свет" ( "ВАРИАНТЫ" в прежней редакции). Пролог.

Странное место — полная тишина и густой клубящийся туман, словно я оказался внутри облака.
Туман настолько плотный, что я не видел пальцев вытянутой перед собой руки, не видел своих ног: всё пространство — снизу, сверху, вокруг меня — скрывала белёсая пелена.

Никогда я не оказывался в подобном месте: мир сузился до сферы радиусом около метра — именно такое пространство я мог видеть свободно. Голова, туловище, руки, если не вытягивать их слишком далеко, попадали в сферу видимого пространства, а вот ноги уже нет — они были за видимой границей.

— Где я? — невольно вырвался крик. Он полетел гулким эхом в пустоту и остался без ответа, а я попробовал хоть что-то разглядеть. Тщетно — в тумане глаза бесполезны, в нём даже чувствовать сложно, а основываясь на обрывках чувств, невозможно что-то себе объяснить — не за что зацепиться, не к чему достроить воображаемые образы.

Под босыми ногами чувствовалась твёрдая прохладная поверхность — видеть её я не мог.

Стальной лист — представилось мне. Лист так лист, решил я, на ощупь похоже, а стоять на чём-то конкретном намного приятней.

Темно не было — воображение нарисовало мощные светильники, скрытые за клубящейся пеленой. Свет от них напрямую пробиться ко мне не мог — рассеивался, подсвечивая пространство вокруг меня. «Красиво», — подумал я.

Я не мог решиться сделать шаг, приходилось стоять неподвижно — размеры поверхности под ногами были мне неизвестны. Двигаясь в какую-либо сторону, я мог случайно сойти с неё и провалиться в неизвестность.

— Хотя куда уж тут проваливаться? — улыбнулся я. Я и так находился непонятно где.

Ни волнений, ни страха я не испытывал. Учитывая моё положение, это выглядело странно, но как ни удивительно, эта странность казалась естественной. Я не понимал, где я и каким образом оказался в этом месте, но помнил, что предшествовало моему появлению здесь. Я находился в больнице. В больницу, меня доставила машина «скорой помощи». В машину меня погрузили врачи. Мне повезло, они приехали вовремя.

— Сердечный приступ, — сказал доктор, — немедленная госпитализация.

Прощальная.

Каждый сталкивался с ситуацией, когда необходимо уйти. Может быть, уйти не совсем - просто перевести дух и скрыться на время за углом обстоятельств, сменить обстановку и временно заняться чем-то другим.

Ведь и в самом деле, невыносимо, когда прошлые события перестают отличаться от настоящих. Проецируются без изменений в будущее, делая жизнь однообразной и скучной, лишённой видимой перспективы и, возможно, бессмысленной.

Такое трудно терпеть и рано или поздно терпение кончается.

Срываешься с места, несёшься куда глаза глядят в поисках новизны - почти неосознанно, не очень представляя, где окажешься завтра..., главное подальше..., часто даже не прощаясь. И это можно понять...

Но это неправильно...

Уходить, не прощаясь нельзя!

И об этом эта "прощальная" статья.

Странное дело – называешь статью «прощальная» и не замечаешь сам, как готов попрощаться. Ощущение расставания заложено в его сути, но заложено в нём, не только оно. – В нём есть, как минимум, ещё одно значение – это слово может происходить и от слова «прощать».

Начинаешь копать глубже, и сразу становится ясно, как всё взаимосвязано. - Слова «прощать» и «прощаться», практически, неразделимы. Ведь невозможно окончательно уйти, не простив, как невозможно просто расставшись – простить окончательно. – Обязательно придётся сделать и то и другое, иначе энергетические хвосты будут тянуться долго - иногда уменьшаясь с годами, иногда увеличиваясь, тормозя на пути, бывает, что и всю жизнь.

Именно в этом и открывается дополнительный смысл этих слов.